Сайт писателя Юрия Погуляя

Агон много говорил, а когда Эйдор вставлял пару-тройку слов в ответ – воодушевлялся, и поток слов усиливался. Многое в речах мереанца находило отклик в душе юноши. Да, так жить, как жили в тех краях, где он побывал за время странствий с Агирой, Ваогаром и Ладомаром – нельзя. С другой стороны суть родной страны, где покой держался на вранье и подлости Ордена, ему также не нравилась. Агон шел по схожему пути: по тропе насилия и создания мира на костях воинов. Однако лжи в его действиях и желаниях Эйдор не видел, что шло только на пользу растущей симпатии к этому уставшему владыке. Юношу смущало то, что властитель огромной страны так ему доверяет как свои планы, так и свои мечты. В этом он был не одинок, ближайшее окружение Императора с нескрываемой неприязнью поглядывало на неожиданно вознесшегося и никому не известного незнакомца. Исключением являлся лишь слуга Агона, хитроватого вида усмиец по имени Женарг, но, как подсказывала анхорцу тлеющая внутри злоба – показное дружелюбие тот выказывал до поры. Спиной к рыжеволосому помощнику Императора Эйдор поворачиваться бы не хотел.

  Волей-неволей, мотаясь по миру на спине Сына Ветра, Эйдор начал разбираться в том, что происходит в Смутных Королевствах. Больше всего, конечно, говорили о том, что самая простая часть плана Агона уже сработала, а вот на границах с Сейнаром, куда уже докатывались передовые отряды имперской армии, уже появились трудности. Юноше-вампиру не раз выпадала «честь» присутствовать при отчетах различного вида разведчиков. Иногда у него даже мелькала мысль, что если он решит переметнутся на сторону врагов Агона – тот потеряет кучу агентов. Мысли у лазутчиков, судя по их угрюмому виду при докладах, возникали те же.

  Усмийцев среди шпионов он не видел ни разу, конечно же. «Братья» по вере докладывали императору лично не покидая своих позиций, но Агон сразу же делился информацией с Эйдором. Потому-то юноша и знал, что юго-восток Смутных Королевств, напуганный резким и удачным прорывом Мереана, по одиночке выходить против ползущего на него монстра не захотел. Что Балион, одно из граничащих с Анхором королевств, после недолгих переговоров и парочки угроз – поддержало Агона, а вот Ниран отказался сотрудничать как с юго-востоком, так и с надвигающейся империей. Над Смутными Королевствами в воздухе повисло тягостное ожидание громкой развязки. Дороги к границам Сейнара были заполнены черными отрядами Мереана с одной стороны, и к тем же границам текли воинские реки Мирамии и Эймора.

  Внутри Империи тоже не все было ладно, все чаще и чаще Агон отстранял одних командиров и сменял их другими, порою проходили публичные казни как мародеров, так и повстанцев. Некоторые провинции меняли власть безропотно, и без сожаления, в некоторых загорались и тут же гасли костры мятежей. Император постоянно с кем-то общался мысленно, не забывая комментировать все это Эйдору. Зачем?
  Юноше льстило такое отношение. Еще бы, раньше его все время вели как жертву, не считаясь с его мыслями и не спрашивая  мнения. И хоть теперь будущего своего анхорец не представлял вовсе, но зато хоть немного уважения к себе почувствовал. Если, конечно, не начинал думать о прошлом.

  Вобщем, это были две недели гонок, разговоров, знакомств и истинного хаоса в душе Эйдора. Спокойно он себя чувствовал только по ночам, перед сном. Именно в такой момент его и застал неожиданный голос в голове.
«Эйдор?»
  Он не ответил. После того, как он оказался представлен почти всему «цвету» имперской власти, многие пытались пообщаться с ним с глазу на глаз. Иногда ему посылали угрозы, иногда пытались польстить и заручится поддержкой Императорского фаворита, всем опять что-то от него было нужно.
«Эйдор? Ты слышишь меня?»
  В общении усмийцев была одна большая проблема, общий фон голосов звучал всегда, и Эйдор очень быстро научился его заглушать, так как попытка разобраться в гвалте даже из интереса – ни к чему не привела. Но от слов, что звучали именно в его адрес, отделаться было нелегко, тем более такому новичку как анхорец. Он пока еще не умел определять, кто именно с ним разговаривает, потому то и угрозы, поступающие ему, просто передавал Агону как: «Мне тут кто-то пригрозил оторвать ноги, но кто – не знаю». Император даже заверил, что его агенты уже ищут доброжелателей.
«Эйдор?! Я тоже Анхорец, ответь!»
  Анхорец? Юноша повернулся на бок, наслаждаясь мягкостью матраса. Положение фаворита императора принесло много бонусов. Как, например, отдельный шатер, вооруженная охрана, матрас и куча личных вещей, которые потащит за собой какой-нибудь несчастный, если вдруг лагерь решит сняться с места.
  Анхор… В глубине души Эйдору было больно и неприятно слышать про родные земли. Туда ему дороги нет, кроме как в составе армии Мереана. Однако радужное детство и все добрые моменты жизни были связаны именно с далекой нынче страной, отчего в душе жглась обида. Он не сделал ничего такого, чтобы его отвергли. Мало того – он серьезно помог Ахнору, а в ответ получил пинок под зад.
«У нас тут лето…»
«Кто ты и что тебе надо?» - не выдержал Эйдор, он натянул на голову одеяло и, неоткрывая глаз, поуютнее устроился на матрасе.
«Меня зовут Снежок, вот. Просто поговорить хотел»
«Хорошее имя, Снежок» - улыбнулся юноша: «Только о чем нам разговаривать?»
«Просто хотел сказать, что у нас есть те, кто недоволен, как с тобой поступили Верховные. Ты молодец, вот!»
  Эйдор открыл глаза, почувствовав, как екнуло его сердце. Кто с ним разговаривает?!
«Кто ты?!»
«Я немного осведомлен о делах в Анхоре. Я имею в виду – настоящих, истинных делах»
«Усмиец?»
«Агира тоже был усмицем, Эйдор» - вкрадчиво напомнил голос. Только сейчас юноша обратил внимание, что Снежок говорит почти шепотом, будто опасаясь чего-то. В душе опять неприятно заныла обида.
«Что сделано – то сделано, учти, Снежок, я особой любви к Ордену больше не имею»
«Я понимаю. Если бы я мог что-то изменить – я бы непременно это сделал. Но в Ордене не все так гладко, как хотелось бы. К сожалению одна часть Верховных заняты грызней друг с другом, вторая вообще не принимает более никакого участия в жизни страны, и только третья пытается что-либо сделать невзирая на происходящее»
«Ты, конечно же, из третьих?» - не удержался от ехидства Эйдор.
«Нет» - юноше показалось, что Снежок улыбается: «Я тебе разве сказал, что я один из Верховных?»
«Ну а кто ты?»
«Пока ты не научишься отсекать такие разговоры от общего фона, я тебе и не скажу этого, вот»
  Присказка «вот» у незнакомца звучало как многоточие.
«Не понял»
«При желании нашу беседу можно услышать, Эйдор. А вернее твои ответы. Научись говорить только мне, а не общаться в общем гвалте. Поверь, у Агона хватает людей, которые следят именно за такими разговорами, а мне бы не хотелось, чтобы он попытался на меня выйти, вот»
«Ты же усмиец, должен радоваться новому Усмию» - недоверчиво подумал Эйдор.
«Ты еще молод, и только недавно открылся, мальчик. Ты еще многого не знаешь как об Усмие, так и о Халде»
  Юноша вспомнил про Ладомара, про несчастного паладина Горна, из-за него оказавшегося рабом Ордена.
«Как дела у Ладомара?»
«У кого?» - не понял Снежок.
«У Ладомара… У того паладина, который меня спас от ваших карателей»
«Служит Анхору» - уклончиво ответил земляк.
«До женщины он своей, конечно же, не добрался?» - ядовито продолжил Эйдор.
«Пока еще нет» - спустя паузу промолвил Снежок, «Но не я выбирал его судьбу, он сам ее принял»
«Он просто служит Горну… И он спас мне жизнь»
«Он служит не Горну, а той самой женщине» - неожиданно огрызнулся Снежок, но через миг уже мягко продолжил: «Он очень нужен Братству и Анхору. Думаю ты и сам догадываешься почему, ты тоже нужен Братству, но к сожалению, кое-кто из Верховных решил вывести тебя из игры сразу»
«Силох?» - предположил Эйдор, назвав имя одного из Верховных Чародеев.
«Не будем об этом говорить, хорошо? По-крайней мере до тех пор, пока ты не научишься не орать свои ответы так, что их не услышит только ленивый» - раздраженно ответил голос. «Просто знай, что в Ордене есть люди, которые приложат все свои усилия, дабы как-нибудь тебя реабилитировать, вот»
  Юноша промолчал.
«Спокойной ночи, Эйдор» - неожиданно попрощался земляк.

  Утром в шатер анхорца вошли двое солдат из личной стражи Агона и Женарг:
- Доброе утром, молодой господин, владыка хочет видеть вас. – хитро улыбнулся рыжий слуга. – И, если дозволено мне будет об этом сообщить – он выглядит недовольным.
  Эйдор выслушал его лежа на матрасе, затем скользнул взглядом по ничего не выражающим лицам воинов.
- А мне дозволено будет одеться одному? – он не смог удержаться от того, чтобы передразнить Женарга.
- Конечно, молодой господин, - поклонился тот. Солдаты молча развернулись и покинули шатер, уходящий последним придержал полог, пропуская наружу слугу Императора, и внутрь запах воинских костров.
  С неохотой покинув теплую лежанку, юноша зябко ежась, натянул серые штаны, надел того же цвета льняную рубаху и накинул сверху теплую безрукавку. Мучатся с завязками он не стал. Сунув ноги в сапоги, анхорец вышел из уютного шатра на свежий воздух. Лагерь, в котором он находился, еще не ожил. Основные обитатели расположившегося на холме бивака составляли свиту Агона, и в их интересах ранние подъемы не значились. Внизу, в долине, все уже были на ногах, конечно же, как и полагается военным.
  Женарг терпеливо ждал снаружи, подставив веснушчатое лицо солнечным лучам. Завидев появившегося Эйдора, он вновь поклонился и жестом попросил следовать за ним.
  Шатер Агона был защищен на славу. Для того чтобы добраться до входа необходимо было миновать несколько шеренг тупо улыбающихся Детей Серпа, пройти через кольцо личных гвардейцев императора и, напоследок, просочится мимо белесого облака, парящего у жилища чародея. Светлый Дух – так звали невнятную субстанцию. В деле Эйдор его ни разу не видел, но не сомневался, что тварь эта опасна не менее многочисленных детин с серпами. Чуть позади шатра на земле, будто сторожевой пес, спал Сын Ветра, и могучие бока зверя вздымались в такт его сиплому дыханию.
  Женарг провел Эйдора ко входу, юркнул за полог, и через несколько мгновений вернулся.
- Прошу, молодой господин, - чуть поклонился рыжий хитрец и приподнял полог.
- С кем ты говорил, мальчик? – без приветствия, без лишних вопросов сразу же поинтересовался Агон. Он сидел за столом, невесть как перевозимым вместе с лагерем, и наблюдал как по листу пергамента само-собой скользит перо.
- Когда?
- Вечером… Прости, я за тобой не слежу, но мои агенты взволнованы вчерашней твоей беседой с неким «Снежком». – Император ловко поднялся на ноги, в очередной раз восхитив Эйдора. Чародей был могуч, юноше казалось, будто с булавой или топором Агон способен обращаться не менее ловко, чем с заклинаниями. Император жестом накинул на шатер заклинание, ограждающее его от случайных ушей. Женаргу, судя по всему, мереанский владыка не доверял.
- Я знаю не больше твоего, Агон, - Эйдор наверное единственный, кто разговаривал с властителем империи на равных. Несмотря на магическую силу и возможности Императора, юноша его не боялся. Он медленно, но верно терял страхи перед людьми. Только воспоминания о Карателях Анхора заставляли бывшего инспектора испытывать столь неприятные ощущения.
- Кто он? – Агон нервничал, он задумчиво оглаживал черную бородку и цепким взглядом следил за лицом Эйдора, словно опасаясь поймать его на лжи.
- Я не знаю, Агон, - пожал плечами Эйдор и переступил с ноги на ногу, оглядев внутреннее убранство шатра. Хотелось сесть, но стульев тут, кроме императорского, не было.
- Ты не обманываешь меня? – прищурился тот. Внутренне юноша возмутился: не походило такое поведение на королевско-императорское. Что за вопросы? Будь он на месте Агона – любые подозрения считались бы верными, и обратное надо было бы доказывать под пытками.
- Агон, я не знаю кто это. Кто-то из тех, кто знает о моем изгнании и паладине, который за меня заступился.
  О Ладомаре Агон знал. Хотя и не питал к нему таких симпатий, которыми отличался Эйдор. Немудрено, святой воин мало хорошего сделал ему и его ближним. Интересно, вдруг мелькнула мысль у юноши, знает ли Агон, что его верный Ухлак был убит вампиром, стоящим сейчас в его шатре?
  Иногда у юноши появлялись странные фантазии. Сможет ли сопротивляться Император, если Эйдор захочет его убить?
- Усмиец среди Верховных? – Агон бросил взгляд на пишущее перо, будто проверяя, что оно не остановилось.
- Не знаю, - Эйдор стал терять терпение. – Может быть просто кто-то из первого круга рыцарей. Я думаю, что произошедшее на том перевале не имеет отношение именно к Верховным Чародеям. Скорее всего инициатива Ордена. Чародеев высокого ранга там не было. Хам, Лев и его Каратели. Может это вообще оказался кто-то из дружины рыцарей, непомерно любопытных.
- О чем вы говорили?
- Да так… Обо мне, - прищурился Эйдор. – Я бы не хотел об этом распространяться.
  Агон тяжело вздохнул, прикрыл глаза и покачал головой:
- Мне надо это знать, мальчик мой. Скорее всего, когда мы закончим дела на юго-востоке, нам придется обратить наш взор на север. К сожалению, есть опасность что в наши дела может вмешаться сила Халда, и тогда кровопролитие будет ужасающим.
- Ну что я могу тебе сказать, Агон? Ты выдернул меня из шатра едва ли не как предателя! Я не знаю почти ничего. Что знаю – скажу. У Ордена свои внутренние дрязги, может быть это и хотел донести до меня наш благодетель. Он сообщил мне лишь то, что не все довольны моей «высылкой».
- Знаешь, что я не смог не отыскать никакого Снежка, ни достучаться до него? – медленно проговорил Император. – А поверь мне – я могу быть настойчив.
  Эйдор верил, люди без таких черт характера владыками государств не становятся.
- Я сильно сомневаюсь, что его зовут Снежок, - поделился мыслью Эйдор. – Прозвища приняты среди рыцарей Братства, так что скорее всего кто-то из них. Чародеи Братства не любят «кличек».
  Некоторое время Агон молчал, поглядывая на скрипящее перо.
- А еще мне кажется, что он не хочет участвовать в общем деле усмицев, - добавил юноша.
  Император отстраненно кивнул:
- Такое бывает. Вера давно уже перестала быть верой. Тайные паладины идут против Горна, усмийцы равнодушны к делам собратьев. Мы живем своими законами. Прости меня, Эйдор, мне просто показалось, что ты можешь…
- Я все могу, - зло прервал его анхорец. Проклятье, почему они все хотят, чтобы он делал так, как они пожелают? Почему они не дают ему самому жить? – И сейчас я хотел бы делать полезное, хорошее дело, которое я сам выбрал, а не которое мне навязывают. Любви к Анхору у меня больше нет! Но, пожалуйста, пусть это будет моя нелюбовь и мой выбор. Если хочешь – я буду докладывать тебе о всех наших разговорах, мало того, я думаю мы сможем использовать этого Снежка в дальнейшем, когда пойдем на север. Но не следи за мной!
  Горячая речь Эйдора заставила Агона немного смутиться.
- А для того, чтобы он мне больше доверял – мне необходимо научиться говорить только с ним, чтобы меня не могли услышать добрые соглядатели даже при огромном желании. Ты научишь меня?
  Глаза Императора удивленно расширились, и он с недоверием развел руками:
- Ты больно шустр, Эйдор. Ставишь мне условия?
  Эйдор еле сдержался от хлесткого ответа. Агон добр к нему, но наверняка и у этого чувства есть границы:
- Нет, просто хочу немного уважения к себе. Мне надоело быть игрушкой в чужих руках, понимаешь? То меня волочит убивать Агира, то тащит Ваогар, то меня использует Ладомар. Анхор, Братство – у них на меня свои планы. У тебя, как я вижу, свои. Но мне хочется, чтобы это был мой выбор, а не чей-то еще. Я устал уже, понимаешь?!
  Агон улыбнулся:
- Хорошо, мальчик мой, прости меня за такое недоверие. Сегодня, после обеда, приходи ко мне, я попробую научить тебя как отсекать ненужные уши при разговорах с другими усмйцами. Но обещай мне, прошу, хотя бы в знак признательности за мою доброту – что я не пожалею о доверии тебе.
  Эйдор думал сказать, что ему доверие Агона не нужно, но опять сдержался.
- Сейчас у меня нет ни одной дороги, по которой бы я хотел пойти, кроме твоей, Агон, - наконец проговорил бывший анхорский инспектор.
- Тогда еще раз прости меня, и жду тебя после обеда, - Агон вновь поглядел на пергамент. Свиток замер над столом и больше не царапал послания. – А сейчас, извини меня вновь, мне нужно вернуться к делам.
  Эйдор кивнул Императору и вышел прочь. За пределами шатра ему волей-неволей приходилось соблюдать этикет и кланяться наравне со всеми, дабы не поднимать смуту среди свиты, но один на один он вел себя с владыкой Мереана на равных. Чем, может быть, и подкупал Агона.
  На улице царило лето. Сейчас бы впору искупаться, но идти на реку, вдоль берегов которой стоят воинские лагеря, а по тропам снуют патрули – не хотелось. Потому юноша вернулся в свой шатер, дабы немного побыть наедине со своими мыслями, и немного покопаться в магических силах. Жаркий интерес к чародейству за последние две недели сильно угас, однако легкие язычки пламени еще тлели в его душе, и, периодически, захватывали Эйдора с головой.
  Миновав кордоны охраны, юноша остановился, и обернулся. Над шатром Агона вяло повисло черное знамя Империи. Безветрие… Скучное, душное, летнее безветрие, от которого хочется забиться в тень и ничего не делать. Магия подождет, решил Эйдор и ведомый легким голодом отправился к кухонным палаткам.

***
  Агон подошел к выходу и чуть приподнял полог, впустив внутрь немного свежего воздуха. Искоса глянул на голубое небо и раздраженно махнул рукой, отправляя написанную почту. Магические посланцы, ждавшие его сигнала под потолком шатра, молча расхватали письма и черными тенями метнулись на волю. Указы, приказы, наказы – вся выматывающая тягомотина, без которой невозможен порядок. Слова, которые порою необходимо подкреплять карательными группами, наемными убийцами и личными визитами «вежливости». Нет страха – и закон перестает работать. Досадно.
  Проводив взором посланников, Император вернулся внутрь и остановился посреди походного жилища. Здесь он чувствовал себя не в пример лучше чем в стенах замков и городов. Нет лишней суеты свиты, нет ненавистных шагов в коридорах. Иногда даже можно услышать птиц, голоса которых изредка пробивались через гул стоящей в низине армии.
  Мысли чародея вернулись к Эйдору. Последнее время он часто о нем размышлял, пытаясь понять, стоит ли тратить столько времени и сил на молодого вампира. Юноша оказался сильно замкнут, особенно после того как с ним так жестоко обошлась судьба. Мальчику тяжело пришлось, в таком возрасте разочароваться в людях. Верно говорят, что правды лучше не знать.
- Повелитель, не угодно ли вам позавтракать? – на пороге тихо объявился Женарг. Верный пес… Верный ли? Агон чувствовал, что меньше и меньше доверяет услужливому слуге.
- Неси, - не оборачиваясь бросил Император. Скорее всего, скоро ему придется расстаться с рыжим хитрецом, который и усмийцем-то не являлся, но служил долго. И на первый взгляд даже верно…
  Но Агон был осведомлен об интригах в его окружении, особенно усилившихся с появлением Эйдора. Наверняка кто-то из герцогов да маркизов уже ищет подходы к Женаргу, и едва запахнет жареным – слуга переметнется, как пить дать. Или же болезнь недоверия пришла в душу Императора от юного анхорца?
  Но Эйдор был ему нужен. Силой его не удержать, угрозы бессмысленны: мальчику нечего терять. Лесть – он не поверит. А вот приблизить к себе, стать его другом, как бы мерзко это не звучало и не выглядело – единственный путь заполучить вампира в союзники. Но делать это надо очень осторожно. Впрочем, юнец обладал поистине звериным нюхом, чувствовал что у Агона весьма прозрачные интересы и намерения.
  В сердце некстати заворочались воспоминания о Лемилле и Склое. Не об этом они мечтали. Не об этом… Им повезло, что они не увидели, как строится их Империя. Не «наслаждались» рядами виселиц, где болтаются тела сынов Мереана, решивших поживиться за счет экспансии своей страны. Не казнили ставленников, запускавших жадные руки в выделенные на восстановление земель и городов средства, дабы наполнить свои карманы. И не сидели часами напролет над простыми на вид приказами десяткам наместников, которые без участия Агона боялись хоть что-нибудь сделать не так.
  Лемилла сейчас, наверное, уже мертва. Поделом? Нет… Он все еще ее глаза и помнил ее запах. Он до сих пор ее любил, прекрасно понимая, что вместе им не быть никогда и даже если такой шанс вдруг объявится – Агон не использует его. Уже поздно. Все поздно.
  А Склой… Склой сейчас опять бредет по дну Долгого залива, в очередной раз безмолвно и неуклонно приближаясь к Агону, дабы принести кару Усмия. Через неделю надо будет вновь лететь на берег Сердца, дабы заставить его побродить еще немного. Неужели так всю жизнь придется бегать?
  Где-то в глубине души Император надеялся, что юный анхорец, набрав должную силу, сможет остановить обезумевшего мечника. Если только им удастся подружиться.

  Когда днем Эйдор пришел к Агону учиться искусству общения, чародей несколько отстраненно наблюдал за ним. Тяга к знаниям у юноши была, но чувствовалось, что этот порыв недолговечен. Мальчик слушал его, старательно повторял, пробовал обратиться к нему тайным способом, возмущенно встряхивал седыми волосами и вновь пытался закрыть свои слова для всех, кроме Агона. Но либо маг не слышал его, либо слышал его не только он.
  Эйдор ушел, оставив Императора в паршивом настроении. Властителю целой империи было стыдно за себя, за то, что он хотел сделать. За мысли, которые преследовали его с утра до вечера. Он цеплялся за анхорца как утопающий. Он не видел в нем личности. Ему просто нужен был послушный вампир, как в старых легендах из забытых томов. Бывали такие случаи, бывали раньше.
  Стыдно… Просто стыдно.
  Все чаще и чаще Император обращался к зелью, в поисках которого по всему миру носились преданные люди Стилета. Мысли о нелепости и бессмысленности всей этой затеи с единым миром посещали Агона еще чаще.

***

   Фроз Могучий, волей судьбы и дланью Императора назначенный Лордом-Командующим армии Мереана, был человеком видным. Из небогатой семьи, наследства которой хватило лишь на коня да худой доспех, за тридцать лет он добился всего, чего только может добиться военный. Ему везло. Всегда и везде, а внушительная комплекция и фанатическая преданность военному делу являлась отличным подспорьем для солдатской удачи. Таланты командира он проявил еще во время кампании на береге Сердца, где и зажглась его звезда, после десятка громких побед его подразделений.
  На вид Фрозу было лет сорок, хотя за могучими плечами осталось пятьдесят четыре зимы, из которых тридцать семь он провел рука об руку со смертью. Лицо матерого воина не несло на себе абсолютно никаких следов боевой славы, чему он был несказанно рад. Он никогда не считал шрамы украшением мужчины. Шрам – это неудача в бою. Это плохой навык боя. Самые опасные противники те, на ком не видно старых ран.
  Хромоту свою он списывал на возраст и травму, никогда и никому не рассказывая о настоящей причине. Противник, повредивший ему правую ногу, поведать о своем успехе никому не мог, по причине своей гибели в том поединке.
  Фроз был храбр, силен, умен и благороден. Именно из-за последнего качества его лицо сейчас было перекошено гневом.
- Мне кажется, мы зря посвятили его в свои планы, - произнес один из находящихся в его шатре людей.
- Это предательство, - прорычал Фроз. – Измена!
  Его бешеный взгляд скользнул по лицам троих «гостей». Двоих он знал, но лицо третьего было скрыто капюшоном. Рука воина легла на рукоять меча.
- Не трогай оружие, Фроз, - холодно прошипел Имар Островитянин. Достаточно известная при дворе личность, отличающаяся критичным отношением к власти Агона. Маркизик, как его про себя называл Могучий. Статный, кучерявый, кареглазый сердцеед, прославившийся неуемной жаждой до женской компании.
- А то что, щенок? – Имар был гораздо моложе Лорда-Командующего. Клинок вылетел из ножен, но в тот же миг рука воина застыла, будто замороженная. Фарим успел раньше.
- Проклятый колдун, - процедил Фроз, сожалея, что много говорил, а не сразу действовал.
- Гибель лучшего генерала Мереана не пойдет на благо Империи, увы. Так бы сейчас ты уже был бы мертв, - на морщинистом лице чародея  нарисовалась неприятная улыбка.
- Стра… - Могучий понял, что онемел. Что не может пошевелиться. И тут в душу храброго воина скользнул непривычный страх.
- Увы, Фроз, так или иначе, ты будешь с нами. Мы заботимся в первую очередь о благе Империи, - проговорил Имар. Генерал бешено вращал глазами, силясь сбросить с себя магические путы. – Император, увы, оказался слаб. Нам нужен правитель, плотно сидящий на Улыбке? Ты всерьез думаешь, что столь пагубное пристрастие позволит ему править мудро? Или тебе нравится как медленно, но верно, к власти над нашей страной приходит анхорский выродок?
  «Измена! Измена! Измена!» - Фроз был усмийцем, но попытка предупредить собратьев ему не удалась. Фарим намертво заблокировал его и там.
- Ты поймешь… - понимающе улыбнулся Имар. – Действуй, -  приказал он доселе молчащему компаньону.
  Златовласка скинула капюшон, и могучий воин рухнул перед ней на колени. Ничего более прекрасного он не видел в жизни, сердце бывалого рубаки готово было немедленно покинуть тело, если чудесное создание просто даст понять, что ей это будет приятно. Чувство восторга, сладкая боль и трепет захватили душу генерала.
- Поможешь им, поможешь мне, - призывно улыбнулась красавица. Фроз Могучий имел только один грех в своей жизни. Он не любил женщин, считая их несовершенным созданием Кузен. Сейчас же он чувствовал себя идиотом и проклинал свою недалекость. Она божественна, она просто великолепна. Она – все то, ради чего он жил. Жадно пожирая глазами неописуемой красоты личико, он любил каждый его дюйм. Все от золотистой пряди на лбу и вздернутого носика, до чувственных губ и острого подбородка.
- Она неотразима, - на заднем фоне проскрипел Фарим. – Даже этот дуб проникся.
  Что-то шевельнулось в душе Могучего, что-то, еще не порабощенное магией Златовласки. Взвыло, метнулось, попыталось сбросить сладкие чары и померкло.
  С колен поднялся совсем другой человек. Это был тот же гений тактики и мастер боя, но теперь его сердце ему не принадлежало.