ГЛАВА 5
- Обед, - в камеру влетела миска с горячей похлебкой. Огромный стражник сквозь зубы выругался, в сердцах ударил древком алебарды о каменный пол и произнес:
- Прости, дружище, споткнулся. Ты тут не продрог еще?
Ладомар молча взял миску и пальцами, обжигаясь, выудил из нее парящий кусок вареного мяса. С лязгом захлопнулась дверь в его темницы, клацнул массивный запор.
- Если вдруг холодно будет, ты мне сообщи, - доверительно проговорил бугай. Паладин даже вида не показал, что удивлен такому отношению. В темницах, как ему казалось, с пленниками должны обходиться иначе.
- Не стесняйся, главное, хорошо? – здоровяк не унимался, стоял у решетки, смотрел на пленного южанина и нервно покусывал губы. Ладомар прожевал кусок мяса, отметил невероятный вкус специй, и снова запустил руку в миску. В местных тюрьмах и кормежка на уровне. Может, стоит убить кого-нибудь, чтобы навсегда с таким комфортом тут поселиться?
- Молчаливый ты какой! – стражник, наконец, отошел от камеры. Слушая
его удаляющиеся шаги, Ладомар размышлял над тем, в какую он ситуацию
попал. Вырваться из власти Братства он уже не мог, приступы боли ясно
дали понять, что себе он больше не принадлежит. Помочь Старру и найти
Элинду с такой уздечкой на шее невозможно. Мерзлый и его ученик от него
просто так не отстанут… Но каково…
По правде говоря, паладин чувствовал себя обманутым. Всю жизнь
пронести над собой знамя веры, быть верным ратником Небесного Горна, и,
наконец, узнать, что его дар - всего лишь болезнь, которая не убивает
людей из его рода, но зато сжигает тех, кто принадлежит к другому?
Воистину, от ума все беды. В учении свет, но в неведенье счастье.
Выбора у Ладомара не было. Либо делать то, что прикажет ему усмиец,
либо умереть. В свете насланных ведений, если же они, конечно, не
попытка обмануть паладина, первый вариант казался предпочтительнее.
Умирать еще рано… Пока не время.
Хотя…
Сердце подсказывало паладину, что Мерзлый не врал. Что те образы –
это окна в прошлое. Что не было Халда и Усмия, как великих Богов…
Впрочем, паладину Небесного Горна (как и другим воителям его веры)
такие детали были малоинтересны. Он всегда поклонялся божеству, давшему
изначальную жизнь. Но как же… странно?... знать, что у Божества нет
качеств из разряда «Добро и Зло». Он просто находится выше другого
Бога, и то, исключительно в географическом плане.
Если же следовать видениям, то зло больше подходило Халду… То есть
Халде… Те ужасные рогатые демоны, с черными кожистыми крыльями за
спиной, никак не походили на светлых созданий.
- Стоп! – похолодел от мыслей Ладомар. Паладин резко поднялся в своей
клетке и со всего размаха ударил кулаком в стену. Боль немного остудила
разбушевавшееся сознание.
- Стоп!!! – он повторил удар.
- И да пребудет со мною свет Небесного Горна, и да избавит меня от
сомнений свет его и сила его да убережет душу мою по ту сторону жизни!
– пробормотал он, и вернулся на лавку. У решетки появился встревоженный
стражник:
- Звали? – с каким-то подобострастием спросил воин Братства.
Ладомар медленно покачал головой, и вдруг почувствовал знакомый холод… К нему шел Мерзлый. Усмиец.
Хозяин…
- Браток-братишка, пойдем, потолкуем, - у камеры появился Разящий.
Обращался коренастый рыцарь к дюжему стражнику. По-братски обняв воина,
Лихой увлек его от решетки. – А то, знаешь ли, давно не был в Разломе,
старый Марк еще жив?…
Голос рыцаря удалялся, а мороз все усиливался. Ладомар еще по реакции
Танаты понял, что о существовании среди Верховных Мерзлого никто и не
догадывался. Но как ему удавалось так спокойно блуждать по крепости
незамеченным? Одним Разящим глаза не отведешь.
Когда Шаман остановился у решетки, паладин недовольно отметил, как от холода на теле проступили неприятные мурашки.
- Образумься и не начинай свое изгнание опять, воин Небесного, -
предостерегающе выставил вперед руки Мерзлый. – Это ни тебе, ни мне по
сердцу не придется, клянусь душою льда.
Ладомар промолчал: он зачарованно наблюдал, как на решетке медленно проступает иней…
На минуту воцарилась тишина, и паладин чувствовал на себе пристальный взгляд усмийца.
- Признаюсь, я жду от тебя потока вопросов, - наконец проронил тот. –
Пока я в хорошем настроении – рекомендую этим воспользоваться. Поверь
мне, южанин, это большая редкость.
- А зачем мне задавать эти вопросы? – Ладомара задели слова Мерзлого. Плевал он на такие одолжения.
- Потому что скоро, мой юный друг, тебе будет совсем не до этого.
- Послушай, усмиец, - паладин встал на ноги и подошел вплотную к
решетке. От Шамана веяло диким холодом, но Ладомар даже виду не
показал. – Придержи свой студеный язык за зубами, а?
На лице Мерзлого не отразилось никаких эмоций.
- Вы выдернули меня за несколько миль до того, как я увидел ту, которую
ищу не первый год! – с яростью выпалил паладин. – Вы выслали моего
друга из страны, хотя он потерял родину, помогая вам!
Шаман медленно склонил голову набок, с интересом ученого изучая Ладомара, но промолчал.
- Вы чего-то требуете, вы важно надуваете щеки! Но я так и не понял,
что вам от меня надо! Вы хотя бы сами понимаете, зачем я вам тут?!
Ладомара трясло от ярости. Хотелось вцепиться в равнодушное, холодное лицо усмийца, но мешали узкие прутья решетки.
Мерзлый неожиданно улыбнулся, и страшной оказалась эта улыбка бледных губ на замерзшем лице.
- В тебе много интересного, прОклятый южанин. В другое время я бы с
большим удовольствием пообщался б с тобой поподробнее. Но, увы, времени
у нас не так уж и много. Завтра ты предстанешь перед советом Верховных.
Там же тебе и расскажут про твою задачу, кою ты, как принесший присягу,
выполнишь с улыбкой, так сказать, на лице.
- Если от боли не подохну… - прошипел Ладомар. Холод рядом с Мерзлым
стал невыносим, мороз проникал все глубже и глубже в тело, грозя
превратить сердце в кусок льда.
- Ну, не надо патетики, мой друг. Если не брать ее в счет, то Лев
поступил неожиданно мудро, - остановил его скучающим тоном Шаман. – Но
ошибся изначально, предоставив вам эту призрачную возможность свободы и
продолжения поиска. Надо было сразу отправлять вас сюда, и лучше бы,
чтоб вместе с Карателями.
Паладин развернулся, чувствуя, как онемело тело, и словно на деревянных ногах прошел к лежаку.
- На тебе сильное заклятье, паладин, - вдруг проговорил Мерзлый. – Дикое, неграмотное, но сильное. Кто тебя проклял?
Ладомар сел и против воли обхватил плечи руками. Теплее не стало.
- Что-то постоянно пытается стереть тебя из моей памяти. Я думаю, то же самое и с остальными людьми. Твое имя Ладомар, верно?
Паладин хмуро кивнул, мысли его сейчас кружились только вокруг тепла.
Так хотелось сейчас завернуться в шерстяной плед, поджать ноги к груди
и уснуть. Кожу на руках вдруг стало жечь.
- Я попробую распутать этот клубок, южанин. В тебе и правда много
интересного. Если вдруг захочешь, могу иногда присылать тебе весточку,
пока ты будешь в странствиях.
Ладомар стуча зубами от холода лег на бок, подтянул к лицу грязное
одеяло и уставился на Мерзлого. Скорее бы он уже закончил и дал
согреться.
- Да, со мною трудно общаться без подготовки. Я думаю, ты будешь не
против легкой помощи с моей стороны. Не знаю, пересечемся ли еще,
Ла-до-мар. – Мерзлый широко улыбнулся, - но ты мне понравился.
- Оставь меня, - прохрипел паладин. Как же холодно! Он специально нагнал мороза?!
- Аледро! – крикнул Шаман, и, не прощаясь, ушел.
- Ты тут где-то Мерзлого держишь, служивый?! – у камеры появился
Разящий. Подмигнул теряющему сознание паладину и хлопнул ладонями. –
Вот, фантазер! Дай гостю чего-нибудь горячего, да побыстрее! Что-то и
правда ненормально холодно!
- Братством клянусь, все хорошо было, - удивленный здоровяк суетливо,
большими прыжками, умчался в каморку и через пару мгновений вернулся
назад с огромным шерстяным пледом.
- Сейчас еще и отварчику принесу! – стражник открыл клетку, и, укрыв
паладина одеялом, выскочил наружу. Разящий прислонившись к решетке, с
улыбкой наблюдал за дрожащим, медленно согревающимся паладином.
- Я думаю, собачья шуба не такой уж и плохой вариант, верно? – ехидно хмыкнул командир Лихих.
- Да пошел ты, - просипел ему замерзший Ладомар. Кавалерист усмехнулся:
- Нрав у тебя бойцовый, южанин. Ладно, завтра увидимся!
Стражник с парящей глиняной кружкой ворвался в камеру:
- Вот, бедолага, попей. В руках подержи! Вмиг отогреет!
У Ладомара не было сил удивляться, он с наслаждением глотал горячий, пахнущий малиной напиток.
***
Разящий явился спозаранку. Бодрый, подтянутый, улыбчивый. Такой, как всегда…
- Тебя ждут, герой, - обрадовал он Ладомара, и, скрестив могучие руки
на груди, прислонился к шероховатой стене, пока стражник отворял
решетку. – Весь свет рыцарства увидишь!
Лихой долго вел южанина по темным ходам, освещенным лишь призрачными
голубоватыми факелами. Как ни странно, за всю дорогу кавалерист не
проронил ни слова. Ни единой колкости не сорвалось с его языка.
Мелькали мрачные ниши с скульптурами магов и воинов, проплывали угрюмые
залы. Твердыня Братства отнюдь не блистала роскошью и светом. Ладомар
послушно следовал за коренастым проводником и без стеснения
оглядывался. Воинов здесь было немного. Небольшие патрули, скорее для
вида, чем для дела, попались им всего лишь дважды. Ну и перед входом в
зал, где Ладомара ождали Верховные, стоял небольшой отряд охраны. Двое
могучих мечников, двое стрелков, легко одетый человек, похожий на
чародея, и бородатый старик, от которого просто несло магией.
Разящему вопросов не задавали. Один из стрелков учтиво открыл перед
гостями двери в зал. Посреди огромного темного помещения начиналась
крутая винтовая лестница, уходящая в высокий сводчатый потолок,
находящийся футах в ста над головой. По зале с грохотом перекатывались
уже знакомые Ладомару элементали, хруст перетирающегося камня отражался
от стен и будто становился яснее, пронзительнее.
Стук подкованных сапог Разящего добавил в удивительный монотонный шум немного четких нот.
- Ну, почти пришли, - проговорил кавалерист, и Ладомару показалось,
будто спутник намерено подал голос, для того чтобы услышать
удивительное эхо, подхватившее его слова.
Стены зала плавно перетекали в потолок, будто комнату накрыли
куполом, и потом уже решили, что сверху можно приладить еще комнатушку,
сделали лестницу, и забыли про удивительный зал, сделав его проходной.
Разящий знаком позвал Ладомара за собой, и ступил на крутую лестницу.
Забравшись под самый потолок, он откинул в сторону люк, и паладин
увидел алое небо.
- Ваши Верховные сюда также забираются? – не удержался от колкости в голосе Ладомар.
- Нет, - коротко бросил Лихой и ловко выбрался наружу. Когда южанин
оказался наверху, то ему стоило больших трудов не показать изумления.
Они стояли посреди огромной, круглой площадки из отполированного до
блеска черного камня, под переливающимся зловещим цветом небом Разлома,
а вокруг стремились вверх хищные шпили-скалы.
Только спустя минуту Ладомар обратил внимание на девять тронов, расположенных по черному кругу.
Места Верховных. Паладин обернулся, вглядываясь в сидящих людей.
Шамана, со сверкающим бирюзой взглядом он увидел сразу, следующим, кого
из верхушки Ордена выхватил глаз – был огромный мужчина, едва
помещающийся в массивном троне. В другое время Ладомар назвал бы его
обрюзгшим, растолстевшим, если бы не мощь во взоре незнакомца. Гигант
заметил внимание паладина и неожиданно улыбнулся:
- Белка, - раскатисто представился он и, взяв инициативу в свои руки, указал направо от себя:
- Сухой.
Сосед гиганта действительно выглядел иссушенным, скукожившимся, хотя
под просторной туникой угадывались могучие плечи воина, да в
морщинистых уголках глаз блестел острый ум.
- Победитель, - вместо трона в воздухе, в светящемся голубом сиянии
висело размытое изображение низкорослого человека, за спиной которого
ощутимо качалась мачта корабля, да захлестывали борт огромные волны. –
К сожалению, он не смог прибыть, так как занят преследованием
пиратского судна.
При этих словах Белка недобро глянул на Шамана. Ладомар сделал вид, что не заметил тяжелого взора.
Следующее кресло было затянуто серой пылью, почти паутиной, и среди жутких сплетений угадывалась фигура человека.
- Твердец… - глухо проронил Белка, указывая на высохшее тело.
- Шаман, - Мерзлый чуть поклонился.
- Лев, - старый знакомый холодно улыбнулся паладину. Сейчас Ладомару очень хотелось вогнать «мудрецу» клинок в горло.
- Медиум… - еще одно изображение. Зрелый мужчина со спутанными черными
волосами сидел за столом, а за ним уходили ввысь книжные стеллажи.
- Прелат, - этот человек был одет богаче прочих. Настоящий франт,
дорогие, яркие ткани, изящные туфли с изогнутыми, позолоченными носами.
Ладомару даже показалось, будто он напудрен. И, несмотря на напускную
роскошь, паладин понял, что этот Верховный очень опасен.
- Хам… - сдавленно проговорил Белка. Паладин быстро опустил взгляд, стараясь не смотреть на голубое окно.
- Хам, ты потерпеть не мог?! – возмущенно рявкнул гигант.
Длинноволосый вояка, также знакомый Ладомару по перевалу на юге Анхора,
самозабвенно предавался любовным утехам с какой-то женщиной. Видно было
плохо, да и глянул южанин на эту сцену мельком, но удержаться от улыбки
не смог. Вот так рыцарь с говорящим именем взял, и разрушил такое
помпезное, официальное собрание.
- Погоди, Белыч, - пыхтя, отмахнулся Хам. Женщина громко застонала.
Прелат чуть приподнял левую бровь, изящно подался вперед и щелкнул пальцами, погасив сферу длинноволосого.
- Закончит, - двусмысленно заметил франт, - вернется.
- Меня зовут Ладомар, - паладин обернулся, скользя взглядом по
равнодушным лицам Верховных. С ноткой досады, он отметил, что в них
мало интереса к его персоне.
- Да, это он принес присягу Анхору, - Лев подался вперед, положил руки
на подлокотники и порывисто встал. Запустив руки в карманы камзола, он
пошел по кругу, не сводя задумчивого взгляда с паладина. – Но я не
уверен, что он нам подходит.
Ладомар прищурился. Несомненно, речь о нем поднималась в этой
компании не впервые, и к общему мнению она так и не пришла. Ему жизнь
сломали, но еще даже не решили стоило ли?!
- Он, думается мне, чужак, - глухо проговорил Сухой. Странно, троны
стояли друг от друга на огромном расстоянии, но казалось, будто до
говорившего можно прямо сейчас дотронуться рукой.
- Я тоже чужак, - прошелестел Мерзлый.
- Друзья мои, у нас вообще есть другие варианты? – голос Победителя звучал глухо, искаженный ревущими на заднем фоне волнами.
- Верховные, - не выдержал Ладомар, - вы не могли обсудить эти детали до того как меня сюда притащить?!
- С гонором, - немедленно оживился лощеный Прелат. – Это хороший знак.
- О, у него этого гонору не отнять, - подал голос Разящий, но,
наткнувшись на ледяной взгляд Верховного, замолк. Иерархия в Ордене
оказалась строже, чем Ладомар думал. Или же просто личная неприязнь?
- Тишина, братья! – сильный голос прервал обмен комментариями. На
удивление источником оказался мужчина в библиотеке. Медиум. – Брат Лев,
продолжай. Я почту за честь, если мои верные друзья позволят мне
сообщить, когда наступит очередь говорить следующему брату.
- Присяга свое дело сделает, думаю, все Карателей знают, и работу
присяги под сомнение ставить не будут, но я настаиваю на том, что
южанин нам не подходит. Нам нужен фанатик, а не этот… - Лев вернулся на
место, устроился в троне поудобнее и забыл о происходящем. Ладомар
смерил взглядом Верховного. Зачем было вешать на него магическую
присягу, если «южанин не подходит»?
- Брат Сухой?
- Мы слишком много говорим, братья, а ведь, думается мне, настало время
действовать. Да, этот человек чужак нам. Но вспомним, что и Шаман –
чужак, и, думается мне, никто из нашего крепкого круга не считает, что
Мерзлый находится здесь не по праву! – человек с иссушенным лицом
приосанился. – И все же, думается мне, я не уверен в правильности
нашего решения.
- Послушайте, - с угрозой начал было Ладомар, но тут Мерзлый бросил на него быстрый взгляд и произнес:
- Во имя Анхора – молчи.
Паладин осекся, чувствуя, как с движением языка все тело сжимается в
предчувствии боли. Присяга действовала даже в таких проявлениях.
- Спасибо, Шаман, - Медиум кивнул бирюзовоглазому.
- Твое слово, брат Белка.
- Хорош тянуть уже! – громыхнул огромный воин и потер руки. –Парень, вродь, неглупый, глаза хорошие у него! Начинаем!
- Брат Шаман?
- Мое мнение не изменилось, - Мерзлый на паладина не смотрел.
- Брат Прелат? – Медиум повернул голову к лощеному рыцарю.
- Ммм… - протянул тот. – Я, да простите вы меня за прямоту и грубость,
не понимаю сути вопроса и смысла обсуждения. Дайте ему соответствующий
приказ, и не будем далее тратить наше драгоценное время. Мне напомнить
об угрозе идущей с юга, или не надо? Мне, ммм…уж как мне неловко
говорить подобное, неприятен фарс такой встречи.
Ладомар насторожился. Что за угроза?!
- То есть ты не поменял своего мнения, брат Прелат? – невозмутимо спросил Медиум.
- Ммм… Экий вы, мой друг, настойчивый, - улыбнулся франт и изящно
развел руками. – Я от слов никогда не отказывался, и да пребудет с нами
сила Небесного!
- Брат Хам, как я вижу, предпочел совету иное занятие, - с плохо
скрываемым раздражением заметил Медиум. Трон длинноволосого ловеласа
все еще пустовал. Видимо, не удалось вовремя закончить.
- Брат Победитель?
- Проклятье, друзья мои, слово мое нерушимо как скалы, мимо которых я
сейчас проплываю! –широко расставившего ноги воина обдало брызгами от
волны, но волевое лицо рыцаря ни на миг не изменило своего героического
выражения. – Мне пора идти, простите, братья!
Шар погас, отрезав моряка от черного круга под алым небом.
- Ну что же, братья, - Медиум покачал головой. – Все при своем. Мы
увидели претендента, думаю, никто не станет возражать против инициации
юноши завтра утром? Лев?
- У нас уже два почти рехнувшихся вампира, а вы создаете еще и Бога на
поводке, - рыцарь вновь поднялся, встряхнул руками, будто разминаясь и
тяжелой походкой направился к ошеломленному Ладомару. Южанин
окончательно перестал понимать происходящее. Что за Бог на поводке?!
- Но воля Братства – превыше всего, – в усталых глазах Льва мелькнула тень жалости. – Видишь, какова цена милосердия, южанин?
Паладин испугался. Ужас нахлынул, словно неумолимая волна на корабле
Победителя. Во взгляде рыцаря таилось нечто, по сравнению с которым
тускнел даже страх перед смертью. Что они хотят с ним сделать?!
****
Озорной ветер играл с обрывком боевого стяга. То поднимал его
повыше, к хмурому небу, то бросал вниз и у самой земли вновь
подхватывал, для нового круга. Агон с отстраненным видом наблюдал за
мечущимся лоскутом, не обращая внимания не следы побоища. Сеча прошла
на небольшом поле, у реки. Вернее, не сеча, а резня. Отряд Нирана был
попросту растерзан Детьми Серпа. Простые воины из плоти и крови ничего
не смогли сделать против вышедших из леса рабов Усмия. Теперь
побуревшая от крови низина средь поросших березами холмов была усеяна
трупами людей и лошадей.
Очередной порыв ветра донес до императора запах гари. В последнее
время Агон стал к нему привыкать. Ниран сдаваться отказался, но в
отличие от Кронея и Халдии сражений избегал, сжигая перед войском
чародея все деревни и города. Скорее всего, правителем этих земель
овладело безумие. Ничего кроме раздражения поступки местного короля не
вызывали. Убрать его было просто необходимо, как и уничтожить ловко
уходящее от битвы войско. Воевода Нирана оказался под стать своему
правителю. Понимая, что открытый бой заведомо проигрышный – он
бесхитростно от сражения уклонялся. Тянул время. Давал шанс соседям
собраться с силами, организоваться. А не обращать на Ниран внимания
нельзя. Потому что вражеская армия в тылу еще никого к победе не
приводила.
- Что они тут делали? – тихо поинтересовался Эйдор.
- Может быть, мародеры, может быть бунтовщики, - Агон обернулся к молодому чародею. – Кто знает?
Тот с каким-то странным выражением лица оглядывал место скорой резни.
Без брезгливости, без отвращения, которое было бы более уместно, чем
раздраженность.
- А может быть, просто отбились от своих, - Агон направился в лагерь.
Лязгнули доспехи воинов сопровождения. Тронулись с места бронированные
кони. С неба упали первые капли дождя, и юный чародей отстраненно
шевельнул рукой, создавая над собой щит.
Агон не раз обращал его внимание на необдуманность таких поступков.
Не стоит разбрасываться магией столь щедро, как это делал вампир. Каким
бы не был дозволенный ему запас магии – ничего вечного не существует, и
в важный момент этой самой капли может не хватить.
Бросив быстрый взгляд на юношу, Агон накинул на голову капюшон
плаща. По ткани забарабанили тяжелые капли, зашумела под струями дождя
пышная листва.
- Что слышно от Снежка? – спросил юношу Император. Эйдор неопределенно пожал плечами:
- Да так, ничего интересного. Разговоры ни о чем.
Анхорец не врал, они регулярно общались с загадочным Снежком, но темы
разговоров крутились вокруг прошлого, да воспоминаний. Земляк старался
не распространяться о делах своей страны, а Эйдор уходил от вопросов
про юг. Чувствовалось, что за желанием Снежка поговорить с изгнанником
стоит нечто большее, чем праздное любопытство. Скорее всего, тот просто
хотел использовать его в своих целях. Для людей это нормально, для
юноши не было тайной желание Агона стать его другом, дабы заручится
поддержкой могучего вампира, но пока что владыка Мереана не требовал
ничего невозможного. Даже наоборот, баловал.
Беседа сама собой зачахла, Эйдор замолчал и склонил голову. Дальше,
до бивака армии Мереана они ехали молча. О чем думал юный чародей –
Агон знать не хотел, а вот мысли императора были заняты недавними
вестями от Стилета.
Юг был готов к вторжению. К активным действиям пока не приступал, но
основные силы объединенных королевств уже ждали первого шага Мереана.
Гром-палки Эймора, маги Мирамии и безумные рубаки Сейнара. Неприятный
коктейль. В голове Императора мелькнула шальная мыслишка о забавном
созвучии. Эймор-Эйдор. Может знак какой-то? А погода то какая дрянная…
Опять отвлекается, снова в голове кавардак пошел.
Первым делом, войдя в свой шатер, Агон бросился к сундуку. Необходимо
было глотнуть зелья, чтобы хоть немного привести мысли в порядок. Хаос,
такой хаос в голове творится… Как он раньше жил без Улыбки?!
Присев на топчан, Император стянул с ног сапоги и блаженно откинулся
на спину, слушая, как шумит мереанский лагерь. Надо двигаться дальше.
Бросить на поиски ниранцев пару отрядов легкой кавалерии, Детей Серпа
да Светлого Духа. А самому идти на юг. В страну озер… В Сейнар.
Ключевая позиция. Фроз Могучий уже укреплялся в том районе, ожидая
известий про армию Нирана. Хороший воин, верный человек. На таких и
держится Империя.
- Координатор, - голос императора прозвучал неожиданно хрипло, и недовольный досадной оплошностью Агон откашлялся.
- Слушаю, Владыка - посреди шатра материализовалась фигура.
- Есть какие-нибудь неприятные новости?
- Все спокойно, Владыка. Легкая стычка в одном гарнизоне Эймора с
паладинами Горна, но замену уже ищем. Люди ждут приказов, - лица у
координатора не было, вместо него под капюшоном клубилась дымка.
- Это хорошо… Скоро придет пора действовать… Есть информация о воинах Небесного?
- Мало, Владыка. Есть сведенья о нескольких небольших отрядах в
расположении Эйморской столицы. Основные силы Ордена были разбиты вами
в Халдии.
- Жалко, что не все, - прикрыл глаза Агон. – Держи меня в курсе.
Фигура медленно растворилась в воздухе, оставив императора одного.
Пару минут чародей смотрел в потолок, размышляя и строя ближайшие
планы, а затем, резко выдохнув, сел. В воздухе неприятно пахло лилиями,
слишком густой запах, слишком тяжелый. Но, увы, неизбежный после
посещения одного из детей Усмия. Агон боялся Координатора. Понимал, что
сила мертвого бога не даст чудовищу поработить его разум, но все равно
опасался. В последнее время он все больше и больше сомневался в своей
способности удерживать тварей мертвого бога в повиновении.
Перед глазами на миг возник образ Лемиллы, и чародей нахмурился:
- Нет!
Голос вспугнул память, лихой рукой стер любимые черты.
- Женаааарг!
Император поднялся, сделал пару шагов и прикрыл глаза, наслаждаясь
царящим в сердце покоем. На его лице медленно проступила счастливая
улыбка.
- Повелитель?! – верный слуга с поклоном вошел в комнату, боясь поднять
глаза на владыку. Спина его еще помнила те двадцать плетей, которые
прописал ему немой палач за то, что Женарг упрекнул Императора в любви
к эйморскому зелью.
- Позови Эйдора… И найди мне сэра Бораца. – Агон открыл почти черные глаза и медленно повернулся к слуге.
- Слушаюсь, Владыка, - почтенно склонился тот и выскользнул наружу, почти не потревожив портьеры.
Если ниранцы любят прятаться, словно зверье, то кто сможет выследить
их лучше, чем глава егерского корпуса?! И лучше если Эйдор отправится с
Борацем как магическая поддержка. Пусть развеется малец, да покажет, на
что способен. Конечно, не сам по себе, под присмотром, но пора уже.
Надоело завоевывать его, словно женщину. Если он и правда заинтересован
в плане Агона, то проявит себя как надо, а если нет… Ну, на этот
случай, за его спиной будет стоять парочка ребят половчее…
***
«Когда к нам?» - неожиданно раздался голос Снежка. Эйдор только
вернулся в свой шатер, все еще находясь под впечатлением от увиденного
зрелища.
«Что?» - он привычно обратился к северянину тайным способом.
«Говорю, когда к нам соберетесь?» - Снежок наверняка улыбался.
«С чего ты взял, что мы вообще в вашу сторону посмотрим?» - юноша
оглядел скромное убранство шатра. Ложиться на ставший родным матрас не
хотелось, но больше тут заниматься было нечем. Куча вещей, небрежно
сваленных у противоположного от лежанки края шатра, в очередной раз
резанула взгляд. Надо бы порядок навести, разобраться в барахле. Откуда
только оно взялось-то?
«Не бери в голову, шучу я, вот»
«Смешно шутишь, я только-только с места, где резали тех, кто не
согласился стать мереанцем» - Эйдор подошел к груде вещей и присел
рядом с ней. Проклятье, откуда столько одежды у него? Ходит в одном и
том же, а здесь будто гардероб вывалили.
«Жестоко у вас все» - через паузу ответил Снежок.
«Да, радости мало…»
«Когда-то давно я стал задумываться о том, что мы, люди, странно
воспринимаем наш мир. Вот, ты сейчас говоришь так отстраненно: «резали
тех, кто не согласился». А чем те, кого «резали» отличались от нас? Там
же наверняка были люди со своими мечтами, мыслями»
«Банально, Снежок» - Эйдор выудил из кучи белый балахон. Ему подарил
его кто-то из дворян, что путешествовали вместе с Агоном. Задобрить
хотел, наверное. Заручиться симпатией нового фаворита?
«Банально,» - согласился собеседник. «Но согласись, если о тебе скажут:
«да там одного зарезали» - тебя не заденет? Ты же не «да там один», ты
человек с непростой судьбой. Сколько тебе довелось пережить уже?
Сколько видел, несмотря на юность? И по мановению случайного языка стал
«там, одним»»
«Мне уже будет все равно, я буду мертв» - Эйдор отбросил балахон в
сторону. Белое быстро пачкается, в походных условиях непрактично.
«Не хочешь думать об этом, понимаю»
Юноша вытащил за штанину красные, смешные шаровары. Их он не помнил.
Откуда? Хотя, скорее всего тоже чей-нибудь подарок. Дарили ему много и
часто, будто заискивали, за полтора месяца такой гардероб заиметь. Агон
смотрел на это хмуро, Эйдор равнодушно, а дарители со злобой, видя его
холодность.
«Ничего ты не понимаешь, анхорец» - огрызнулся Эйдор. «Я просто не хочу об этом говорить»
«Сам анхорец» - немедленно отшутился Снежок.
Юноша чуть улыбнулся. Северянин был не прав, проклятье видеть в
трупах людей с каждым днем все сильнее беспокоило юношу, и в такие
моменты ему хотелось выть от злости. На себя, за поступки прошлого, за
других, кто довели его до такого чудовищного состояния.
- Молодой господин? – на пороге объявился бесшумный Женарг.
- Ты научишься стучать или нет? – взъярился Эйдор. Ему просто надоела
привычка слуги Агона входить в его шатер без предупреждения. – Что мне
сделать такого, чтобы ты десять раз переспрашивал, можно ли войти?!
Превратить в клопа?
Рыжий побледнел, немедленно склонился в поклоне:
- Тысяча извинений, молодой господин. Добрый Женарг никак не хотел вас
оскорбить, простите его за бестактность. Обязуюсь в будущем
переспросить, как вы и сказали, десять раз.
Эйдор заскрипел зубами. Слуга был нагл, нахален и остр на язык, что
случалось с ним, когда анхорец и мереанский прислужник оставались один
на один. Жаловаться Агону юноша не стал, но и карать самостоятельно
опасался. Несмотря на то, что в последнее время Император недобро
относился к преданному Женаргу – на чужое наказание владыка Мереана мог
отреагировать грубо. Ссориться с ним в планы юноши не входило, хотя с
каждым днем он чувствовал, как его тяготит дорога и происходящее
вокруг. Он вампир, существо заведомо злое, но необходимость видеть
следы войны его тяготила. А тем более принимать в бойне
непосредственное участие.
- Чего тебе надо?
«Ладно, у меня тут дела, удачи!» - попрощался Снежок.
- Мой повелитель просил зайти к нему, - вновь поклонился Женраг, а на его хитром лице мелькнула и пропала гаденькая улыбка.
Отчего его так все не любят? Эйдор гневно воззрился на рыжего
наглеца. Что он сделал лично ему, кроме того, что появился в окружении
Агона?
- Передай, что скоро буду.
Женарг опять склонился в поклоне.
- Пошел вон, - прошипел ему Эйдор, и слуга Агона выскользнул из шатра.
Взгляд юноши упал на кучу белья. Потом разберет… А сейчас снова в
бой, пройти под косыми взглядами лагерь, добраться до обиталища
Императора и вновь спрятаться за стенами, пусть и тканевыми. Лишь бы не
чувствовать жгущих взоров «доброжелателей» из высшего света Империи.
Зачем они вообще сюда поехали? Толку от них никакого, Агон сам за них
все делает. Интриги плести проще, что ли? Или выслуживаются? Юноша
замер, стараясь успокоиться. Очень хотелось в лес, даже путешествие с
неприятным Ваогаром тогда, в прошлой жизни еще, казалось ему более
радужным, чем нынешнее существование.
Дорога до шатра Императора оказалась не настолько плоха, как ее
представлял Эйдор. Благодарение погоде, сыростью загнавшей дворянство
под защиту тканевых крыш. У костров нахохлились мрачные часовые, у
тяжелых пологов равнодушно мокли суровые охранники.
Агон выглядел умиротворенным, он радостной улыбкой поприветствовал
вошедшего в шатер Эйдора. Опять, наверняка, свое зелье пил. Странен
правитель страны, не способный прожить ни дня без южной отравы.
- Ну что, мой друг, пришла пора тебе предоставить немного свободы, -
бодро произнес Император. Юный волшебник немного напрягся. Он что, до
этого момента был несвободен?
- Что ты имеешь в виду?
- Хочу тебя отправить покорять Ниран.
Эйдор почувствовал укол раздражения, вспомнил утреннее зрелище. Хотя возможность покинуть опостылевший лагерь его порадовала.
- Одного?
- Отнюдь, мой мальчик, отнюдь. Светлого духа и Детей Серпа с тобой
пошлю. Людей терять зря не хочу. Ну и сейчас Борац придет, он с
сотней-другой егерей будет тебя сопровождать, - Агон счастливо
зажмурился, и сделал пару танцевальных па, ничем не удивив насупленного
Эйдора. Иногда Властитель Империи, находясь под действием своего зелья,
совершал абсолютно нелепые поступки. Это сильно смущало юношу, да и
многих, кто оказывался свидетелем таких моментов. Впрочем, Агон,
несмотря на такие причуды, соображал после приема отравы гораздо
быстрее и лучше многих.
Чародей Мереана что-то мурлыкал себе под нос, оставив анхорца наедине
с мыслями. Покорять Ниран… Быть непосредственным участником такой
резни, что он видел утром? Возглавлять отряд безумных Детей Серпа? Даже
учитывая несомненный плюс затеи – уход из недружелюбного лагеря, идея
Эйдору оказалась не по душе.
- Делить войска сейчас нельзя, неделя две – и мы вступим в сражение с
войсками Коалиции. Если ты успеешь до этого уничтожить гордого королька
с его войском и вернуться – буду весьма признателен, - вдруг очнулся
Агон.
- Повелитель? – глухо раздалось за пологом.
- Входи, Борац, - немедленно отозвался Агон.
В шатер протиснулся огромный человек, намокшие от дождя волосы
спадали ему на могучие плечи. Одного глаза у явившегося Бораца не
хватало.
- Борац, это Эйдор, Эйдор познакомься с Борацем, он один из
талантливейших егерей Империи, - Агон не увидел, какими взглядами
обменялись «партнеры». Пристально-холодный взор Эйдора столкнулся с
темным пламенем презрения Бораца. Путешествие обещало быть интересным.
Генерал Мереана оказался из тех, кто ненавидел юного чародея. Сдержано
кивнув друг-другу, лесник и волшебник обратили взгляды на Императора.
Тот пританцовывать прекратил.
- Суть простая, найти и уничтожить. Я думаю, ничего сложного в этом нет, правда?
Эйдор слушал Агона вполуха, размышляя о том, что такая жизнь ему тоже
не по вкусу. Зачем насиловать себя и быть рядом с людьми, которые тебе
просто неприятны, и которым неприятен ты? У вампира никаких идей и
целей не было, для того чтобы терпеть постоянное негативное отношение к
себе. Он никому ничего не должен. Может, бросить все, и уйти?
А как же тогда Агон? Несмотря на все недопонимания и, может быть,
чересчур резкое отношение к Императору, Эйдор считал, что он
единственный, кто и правда пытается сделать мир лучше. Остальные просто
грели лапы на его трудах. Решив, что мереанец сам выбрал себе такую
судьбу, юный чародей с отстраненным видом продолжил слушать задание
повелителя, стараясь заразиться хоть каким-то энтузиазмом. В голову,
правда, лезло лишь то, что те тысячи, обрекаемые Империей на смерть,
ничем не хуже тех, кто эту гибель им принесет. Интересно, Агон об этом
думает иногда?
Итогом беседы оказалось, что Борац будет командовать операцией. Агон
также дал ему приказ внимательно следить за тем, чтобы Эйдор ни в чем
не нуждался. Темный глаз егеря почернел от недовольства, но в уверенном
голосе лесника никаких подозрительных интонаций не прозвучало, а Агон
на подручных не смотрел. Юный анхорец едва дождался окончания
инструкций. С каждым мигом его жажда покинуть молчаливый, пропитанный
интригами лагерь, становилась нестерпимей.
|
Комментарии
твое люблю читать запоем. Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
как литературное произведение я нифига не понимаю…я вот целиком дашь - отзовусь сразу
"Но как же… странно?… знать, что у Божества нет качеств из разряда «Добро и Зло». Он просто находится выше другого Бога, и то, исключительно в географическом плане." (с) Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
Я, кстати, сильно расстроился прочитав эту фразу и решив, что кто-то такую чудесную мысль так славно озвучил. Каково же было мое удивление, что этот "кто-то" - я :)))) Ответить | Ответить с цитатой | Цитировать
RSS лента комментариев этой записи.